[X] Помощник

[ОлеЖка]

Вожатые - творческий народ, ведь и стихи и не стихи пишем?!
Так давайте здесь тоже оставлять, и обсуждать...

[Петрович]

Этой штучке около двух лет:

Храни меня …

Как давно я был здесь - в аэропорту нашего города. Кажется, это было в прошлой жизни. И вот мы сидим в кафе аэровокзала, потягиваем коньяк из маленьких, похожих на игрушечные, рюмок, и в ожидании приглашения моего собеседника к вылету ведем неспешный диалог.

Я знал, что мы расстаемся не навсегда, что он обязательно вернется. Они все когда-нибудь возвращаются. Рано или поздно. Но даже осознание этого не успокаивало, и я пристально всматривался в его, пытаясь как можно лучше зафиксировать эти минуты в памяти. Белые, почти седые волосы, большой, как у меня, «буратинистый» нос, над верхней губой, чуть справа родинка, как пародия на мой непрекращающийся герпес. Грустные глаза с едва уловимой, как бы затаившейся на их дне, чертовщинкой, способной в любой момент вырваться на волю и полмира «поднять на уши». Черное пальто, топоршащееся на спине и делающее его похожим на горбуна. Он улыбался и курил. Его волненье выдавали пальцы правой руки, нервно теребившие спичечный коробок, который, то и дело, падал на видавшую виды скатерть нашего столика.

Весьма неуверенной походкой к нам подплыл мужик навеселе. «Стрельнул» закурить. Мой сосед грустно улыбнулся и протянул ему свою пачку CAMEL LIGHT. “Стрелок”, явно привыкший по жизни курить «Приму», хмыкнул, взял из пачки сначала одну, а затем, оценив весьма условную силу облегченного американского табака, взял и еще одну сигарету, пробурчал нечленораздельную благодарность и поплыл по залу в сторону курительной комнаты. Мы оба проводили его взглядом, про себя поблагодарив за то, что он хоть так разбавил атмосферу тягучего молчания, нависшую над нашим столиком.

Мой взгляд скользнул по его багажу. Небольшая спортивная сумка. С такой в самый раз ходить в баню с непьющими друзьями или на тренировку, но никак не летать из города в город. «Ты налегке», – проиллюстрировал я свои мысли, отхлебнул еще коньяку и посмотрел на него. «Как всегда», – всего лишь ответил он, и добавил: «Твое здоровье». А затем улыбнулся так, как мог бы улыбнуться Будда шао-линьскому монаху, и сделал глоток в ответ.

По гулкому от пустоты залу, в котором стояло всего лишь несколько десятков пассажиров, прозвучало сначала приглашение на регистрацию, а затем и на посадку на очередной рейс. «Может, останешься ?» – спросил я. Он уловил мою интонацию и ответил: «Я же не навсегда, всего лишь в отпуск. Да и замена у меня вполне квалифицированная, будь спок».

Пассажиры объявленного рейса, возглавляемые «надежной, как весь гражданский флот» стюардессой, потянулись гуськом по взлетной полосе к трапу своего самолета и, один за одним, абсолютно добровольно исчезли в брюхе ТУ-134. Несколько минут прогрева двигателя, рулежки, вздрагивания и самолет взлетел в серое небо над городом.

«Вот и мне пора» – произнес он, погасил окурок в пепельнице, поднял с пола сумку, повесил ее на плечо, от чего горб на спине стал еще заметнее. Его не скрывало длинное и весьма просторное черное пальто. Мы спустились в зал отправления, крепко пожали друг другу руки, посмотрели, и не сговариваясь подмигнули: он мне – левым, а я ему правым глазом. Получилось так, как будто мы были зеркальным отражением друг друга. Затем он повернулся, поднял воротник пальто и пошел по едва освещенному коридору в сторону взлетной полосы. Из-под пальто на серую плитку выпали белые, так похожие на лебединые, перья. Я смотрел в темноту даже тогда, когда он растаял в ней, как будто и не был.

Выйдя на площадку перед аэровокзалом, я подошел к стоявшему под фонарем такси, открыл дверцу и спросил: «Свободен, шеф ?» Он утвердительно кивнул головой. Я плюхнулся на место возле водителя, назвал свой адрес и повнимательней посмотрел на него. Белые, почти седые волосы, большой, как у меня, «буратинистый» нос, над верхней губой, чуть справа родинка, как пародия на … Под черной кожаной курткой на спине горб. «Не возражаете ?» – спросил он, и получив кивок в качестве утвердительного ответa, включил приемник, настроенный на «Радио Шансон». В кабину ворвались звуки так мною любимой песни «Ангел-хранитель мой». Водитель посмотрел на меня и улыбнулся так, как он и должен был улыбнуться. Машина взревела, толкнула землю под себя и помчалась в ночь. Туда, где меня ждала моя жизнь.

Под ногами у таксиста на полике, в луже растаявшего снега лежало несколько белых, так похожих на лебединые, перьев.