[X] Помощник

[vvk]

Из блога (просто понравилось)

Есть такие события в жизни: когда они происходят, ты понимаешь, что "все, больше никогда! Ни-ког-да, слышите!", а потом проходит время, и ты понимаешь, что всей душой снова этого хочешь.
Вот так и я: отработав прошлым летом смену в качестве воспитателя-вожатого в детском лагере, зареклась: больше ни-ни. Ага, да. Вот, снова решила ехать и в этом году.
Почему - непонятно. Я всю жизнь думала, что не люблю детей, правил и заборов, добровольно-принудительных развлекушек, приторно комфортной природы... И тем не менее снова еду вожатствовать. Просто тянет.
Может, потому, что лагерь - это единственное место где:
= сон - это высшая награда вожатого, даже если это 15 минутный блиц-дрём ;)на лавочке возле корпуса
= голос - это вожатское все, но тем не менее его мало кто бережет
= за обедом я с удовольствием ем даже.. да все ем, потому, что энергию нужно откуда-то брать
= нарушается закон сохранения этой самой энергии, потому, что вожатые ее генерируют из ничего, а ничего ее генерирует из вожатых
= я моментально научиваюсь петь-вышивать-танцевать-играть в футбол-вести викторины-чинить тумбочки-открывать шампанское-шить костюмы-бинтовать пальцы-делать бодиарт-мирить друзей-играть в кысьбрысьмяу-накрывать столы-рисовать карикатуры-
лепить из пластелина-
лепить чушь-
лепить иллюзии...
= можно в третьем часу ночи, после вожатских репетиций, рискнуть отправиться купаться на ногомойку
= и обнаружить там еще пару таких же экстремалов
= мы бродим по территории по ночам и пишем сценарии мероприятия, а наутро, дописав, забываем, где их оставили, и ставим старые как мир сказки
= услышав от мерзкой директрисы "ты такая же как они", в разговоре про свой "дыбильный" отряд, я горжусь, а не расстраиваюсь
= за полтора часа до подъема вожатые лезут купаться в бассейн, и не попадают туда, промахиваясь в попытке нащупать ногой лестницу, отчаиваются сделать это, и прыгают в бассейн...в котором не оказывается воды
= любой из сотрудников и детей может быть таким, каким хочет быть. а не "собой, какой он есть" )

[vvk]

Дело было в лагере...

История № 1
Был я в детском лагере отдыха (теперь так бывшие пионерские лагеря называют) вожатым, отрабатывал практику. Отряд – 45 человек. У меня в первую смену были второклашки, то есть те, кто осенью переходит в третий класс.
Будучи вожатым, я понял, что большинство родителей – люди глупые. Лагерь богатый, детей там кормят очень хорошо. Я так дома не питаюсь! Глупость родителей вот в чём: они думают, их чадо драгоценное в лагере от голода пухнет. Каждые выходные – родительский день, но родители приезжают и в будни. С собой они привозят килограммы еды. Это скоропортящиеся фрукты, колбасы (нередко варёные), копчёная и солёная рыба, огромные объёмы печенья, конфет, всевозможных сухариков и чипсов. Самые глупые родители привозят бутерброды с сыром и маслом. Поэтому и глупости их детей я перестал удивляться. В результате у детей всегда есть чем перебить аппетит, они «кусочничают»: в перерывах между завтраком, вторым завтраком, обедом, полдником, ужином и вторым ужином поедают «вкусненькое». Большую часть нормальной вкусной столовской еды они выбрасывают, особенно первое. Ясное дело, от этого-то они и получают впоследствии желудочные расстройства да гастриты.
Вернусь к своим второклашкам. Через несколько дней после выходных замечаю, что в палате у мальчишек какой-то неприятный запах, тухлец по комнате распространяется. Кто в лагере не был вожатым, поясню: вожатые обязаны следить за порядком в палатах. Полы в палатах должны быть чистыми, кровати убранными, а в тумбочки допущена только не портящаяся еда. Каждое утро ходит «проверка». Нередко задирают одеяло и покрывало в ногах, проводят ладонью, и если есть песок, то вожатому нагоняй. Дети, как известно, свиньи. Они перед сном стремятся не мыться, зубы не чистить, руки перед едой не мыть. Конечно, каждый вечер ходишь, заставляешь их хотя бы ноги мыть. Но 45 человек, всё-таки многовато, за всеми не уследишь. Тем более что пара моя заболела и уехала, и я один с ними со всеми. И если я пацанов могу на предмет помывки проконтролировать, то девчонок нет.
Короче, запах какой-то неприятный. Я все тумбочки излазил, под кроватями посмотрел: ничего! А запах усиливается день ото дня! Проверка недовольна, но у меня чистота на этаже, не к чему прицепиться. Решают, что где-то мышь сдохла, хотя мышей тут уже лет пять как не видели.
На пятый день доставал запиханную между матрасом и сеткой книгу, и меня чуть не сшибло вонью! Отогнул матрас, гляжу: на сетке лежит тухлое и плесневелое мясо! Позвал мальчишку, чья кровать:
– Это что такое? – говорю.
– Шашлык.
– Откуда ты его взял?
– Мама в субботу привезла.
– А что ж ты его не съел?
– Она много привезла, сказала, чтоб потом доел. А я не хотел и положил под матрас.
Я его заставил самого всё это дело собрать и выкинуть.
Дети в лагере зажравшиеся: не раз видел, что они выкидывают перезрелые и начавшие уже подгнивать персики, абрикосы, бананы, колбасы. Вот, думал, гадство какое: я себе этого и позволить-то не могу из-за дороговизны, а дети – выбрасывают!
Несколько девчонок и мальчишек в моём отряде были экстремальными чистюлями. Конечно, яблочный огрызок или банановая кожура выглядят не эстетично. А фрукты лучше всего едятся вечером, когда дети уже в постели лежат. Идти выкидывать их в мусорную корзину лень. Поэтому их просто запихивают под подушку. И сколько бы раз я их за этим не ловил и не делал замечания, они всё равно продолжали делать то же самое.

История № 2.
Большинство моих детишек были абсолютно несамостоятельными. Они не умели заправлять постели, мыться, даже попу кое-кто не умел подтереть. Каждая среда – банный день. Загонял я их партиями мыться, душевых две, в каждой по 3 кабинки без дверей. Ясное дело, начиналось это сразу после ужина и продолжалось до отбоя.
Моются мои дети, моются, вдруг слышу, у девчонок крик, шум, плеск больше обычного поднялся. А что мне делать? Как-то неудобно впираться к ним в душ и смотреть, что случилось. А я был в корпусе, где для каждого отряда свой выход. Этажом выше спортсмены-каратисты с вожатыми-тренерами (нет там женщин), а подо мной – оркестр народных инструментов. У этих вожатые женского пола есть. Я бегом вниз, к ним за помощью (чтобы вошли и выяснили, что там мои девчонки орут) – нет никого, уехали выступать. У меня в голове картины одна страшнее другой: вдруг, думаю, шпарит кипяток, все пообжигались, или упал кто-нибудь, или ещё что. Плюнул на приличия, хотел вбежать к девчонкам. Они изнутри закрылись. Я в дверь ломлюсь, ору. Грохот и визг пуще прежнего! Но отперли. Я внутрь! Они кто чем прикрылись, кроме одной. Ничего вроде не случилось (я первым делом к душу, щупать воду), никто не упал и не разбился. Выяснилось: та девчонка, которая ничем не прикрылась, не может шампунь с головы смыть. Тут прошу не придираться: дети шампунем могут мыть что угодно. Я намок уже, стал ей помогать. Смеситель на голову направил, лью. И правда, не смывается! Эта рыдает, остальные смеются. Тут я вдруг обратил внимание, что как-то ненормально много пены повсюду. Оказалось, она вылила себе на голову полфлакона шампуня и потому никак не смоет.

История № 3
Детей, прежде чем рассадить по автобусам и отправить в лагерь, на месте сбора осматривает лагерная врач. Кое-кого она бракует и отправляет лечиться.
Стою я около автобуса, детей принимаю и рассаживаю. Тут дама с дочкой подходит и пытается её тоже в автобус посадить, да мимо меня! Я остановил, по списку проверил: моя. Но сначала смотрю справку о состоянии здоровья, где врачиха должна печатью подтвердить, что ребёнок здоровым едет в лагерь. Этой печати нет. Я, конечно, отправляю маму с дочкой к врачихе. Уходят. Приходят снова: печати нет. Мамаша мне:
– Вы возьмите, пожалуйста, мою Лизочку.
– Вы печать у врача поставьте, тогда я возьму.
– Но там такая очередь!
– А без печати не имею права. Вдруг у Вас дочка больна?
– Да что Вы, она здорова.
– А что это за волдыри у неё?
– Это комары покусали.
– А Вы так их зелёнкой намазали, что они как ветрянка выглядят.
– Да что Вы, это комарики покусали, правда, Лизочка?
–Да, это комарики на даче, – дочка говорит.
– Нет, без печати не возьму, – я упёрся, если что, мне ведь отвечать, а не ей.
– Ну что Вы такой упрямый? – и мне сотню суёт.
– Без печати права не имею. К врачу идите.
В общем, не взял девочку, хотя мамаша под конец уже триста рублей совала мне. А это был 1999 год, так что сами судите о сумме.
Вечером, перед отбоем, вдруг заводит старшая вожатая эту девочку ко мне на этаж. Я там вовсю распоряжаюсь, кому куда поселиться, как разместиться, споры и ссоры «за хорошее место» улаживаю, кому-то постели стелю. Оказалось, девочку только что привезли родители, которые опоздали к автобусу. Начальник лагеря девочку принял. В справке сегодняшнего числа стоит: здорова, но лагерная врач девочку так и не осмотрела. Я старшей вожатой рассказал, конечно, как дело было. Она говорит:
– Что же с ней делать? Родители-то уехали!
Смотрю, у Лизочки слёзки на глазах: ещё бы, говорят о ней, как о предмете неодушевлённом! Да ещё и моя пара, которая постель детям стелила и уже от этого утомилась, замечает:
– А, они эту всё-таки привезли?
– Ну пусть она у тебя хотя бы переночует, а завтра разберёмся, – решает старшая.
Разместили детей, улеглись спать. На следующий день врач куда-то из лагеря отъехала, так девочку и не осмотрела. Через три дня её случайно на улице увидела, к себе в медпункт отвела. Мне звонит оттуда:
– Вы почему взяли больного ребёнка?? Я ведь её не пропустила! Вы отвечать будете! У ребёнка ветрянка!!
Так и оказалось. И началась в лагере эпидемия. В конце смены у меня осталось 7 человек из 45, даже вожатая моя заболела. А всё из-за того, что мамаша привезла в лагерь заведомо больного ребёнка.

История № 4
Закрутилась у меня в отряде любовная история. Детям по 12-13 лет, и вот полюбила девочка мальчика, а мальчик девочку. Девочка выше мальчика на голову, хотя ей 12, а мальчику 13. Теперь они парой ходят на завтрак, обед и ужин, друг друга угощают вкусностями, свидания назначают. Да, тут ещё вот что нужно пояснить. Я «встал на отряд» вместе со своей симпатией. Она ко мне как к другу относилась, я думал дальше продвинуться. Но оказалось, пара моя – истеричная белоручка, что мою влюблённость быстро вылечило. И успокоить детей она вечером не может, и проконтролировать помывку девчонок не в состоянии, и осмотр на предмет ветрянки ей противно делать, и т.д. Короче, что есть она, что нет: всё одно, никакой помощи, и отряд весь на мне. А вожатые обязаны ходить ежевечерне на «планёрки» (в 10.15), там всякий раз уточняется, сколько детишек в отряде (вдруг кого забрали), какие завтра мероприятия, кому из вожатых надо по шапке дадут, и т.д. Но моя «Сладкая Н.», посещая собрания, умудрялась неверно понимать информацию или же неверно её подавать, так как болтала с подругой. Поэтому чаще всего на планёрки я ходил. Однако тут была дополнительная трудность: отбой в 10 часов, и в корпусах не должен гореть свет. Комиссия проверяет вожатых, пока их напарники на совещании. И если на этаже свет в 10.10 горит, вожатым нагоняй. И мне приходилось самому детей укладывать, а затем на планёрки идти. Но всё равно нашей паре часто замечания: у вас, мол, и в 10.20 свет не выключен! В общем, ушёл я, и, как на зло, всё там надолго затянулось. В 10.40 «Сладкая Н.» вызывает меня под каким-то предлогом, прихожу. Наш этаж освещён. Кранты, думаю. Сейчас комиссия припрётся, и будут неприятные разговоры. (К счастью, комиссия в полном составе на сабантуе была и не обходила территорию).
Выясняется: наши влюблённые разругались. Джульетта решила самоубить – у неё, оказалось, постоянно возникали разговоры на эту тему: испуганные подружки мне рассказали об этом. Моя пара в истерике на тему: «А я не знаю, что мне делать!» Хуже всего, в корпусе нет ни Джульетты, ни Ромео! Кое-как распихал по постелям детей, «Сладкой Н.» в резкой форме сказал, чтоб в корпусе сидела и за детьми следила. Сам с инициативной группой – двумя подругами влюблённой – пошёл искать пропавшую. Тренер-каратист, мой приятель, вызвался на поиски мальчика. Я с радостью помощь принял. Ходили-ходили, нашли девочку на «мостике влюбленных». Она там предавалась мечтам о том, как её, всю такую красивую и в белом, в гроб положат, и как оплакивать будут, усыпав красными орхидеями. Привели Джульетту в корпус, вожатой сдали. Мальчика так и не нашли. Мы с каратистом все «тайные местечки» лагеря обегали – нет нигде! Трындец, думаю. По закону Великой Подлости сейчас явятся проверяющие, обнаружат, что после отбоя, в 11 часов – в одиннадцать! – дитяти нет! Такое поднимется! Каратист мне говорит: Антоха, сиди тут, мы с Н. без тебя поищем, ты хоть можешь толком с начальством объясниться. Ушли они.
Что мне в голову стукнуло по шкафам с фонариком пролазить – не знаю, но этого Ромео я всё ж нашёл. Оказалось, парень залез в «чемоданную» – большущий шкаф для чемоданов в нашем же крыле – и там сидел, ждал, как дело кончится. В «чемоданной» три полки: каждая в длину метра четыре, в ширину метра полтора. Сидел-сидел там мой Ромео, да и уснул. Так что он не слышал, какой тарарам поднялся.
На следующий день, как позже выяснилось, девочка предъявляет мальчику претензии, что она из-за него вены резала (в 12 лет!) и показывает забинтованное запястье. А мальчик, не будь дурак, тоже решает самоубить, но альтернативно: путём отравления. И вот перед обедом ко мне прилетает его друг Вася и кричит: «Там Ромка ядовитых ягод наелся! Он сейчас умрёт!»
Я галопом за ним! Оказывается, мальчик и вправду съел с десяток плодов сирени. Моя пара по нашему этажу мечется, ломает руки: «Антон, нас посадят! Нас посадят!» Дети, какие в корпусе, с интересом за этим наблюдают, у девчонок глаза на мокром месте. Первым делом завёл свою «сладкую Н.» в вожатскую, непечатными словами выговор сделал и приказал детьми заняться. Хоть в вышибалы поиграть, чёрт возьми, или, мать его, в пионербол!
Потом захожу в мальчишечью палату. Умирающий лежит на своей кровати, глаза завёл к потолку, собрался к апостолу Петру в гости. Скорбя, рядом друзья стоят. Предъявляю ему «ягоды»:
– Ты ел это?
– Да-а-а… – угасающий голос.
– Надо в медпункт. Идти можешь?
– Могу-у-у…
Пошли в медпункт. «Отравившийся» шёл с героически-трагическим видом: мол, не могу, умираю! Явились мы в процедурный кабинет, мой Ромео медсестре рассказал, как было дело. Она тотчас быка за рога:
– Ну что страшного, продрищешься, да и всё! Два дня на унитазе посидишь, и тебе полегчает. Травиться он вздумал! А то я тебе сейчас промывание желудка мигом устрою. Влить в тебя три литра воды?
Влюблённый понял: дело пахнет керосином, и умирать сразу перестал. Я до этого случая никогда так за других людей не переживал и не боялся.

История № 5
После полдника дождь зарядил, дети пришли в корпус. Смотрю, у одного подопечного глаза красные. В буквальном смысле: белки тёмно-розовые, а глаза слезятся. Я такое видел, когда мне на тренировке в глаз засветили. В ужасе тащу мальчика в медпункт. Там допрос:
– Есть аллергия у тебя?
– Нет!
– Тебя оса не кусала?
– Нет!
– А змея?
– Нет!
– Ты что-то себе в глаза налил?
– Нет!
Врачиха при мне ищет медкарту ребёнка. Находит. Медсправка ею не подписана!! А мальчика родители привезли на два дня позже, чем остальных детишек. Медичка звонит директору лагеря, и шумит:
– Вы приняли ребёнка без справки! У него глаза гонорейные, и как вы теперь с этим разбираться будете??
– Как: гонорейные?? – теперь уже и я ору, выпучив глаза. Директор, судя по звуку, то же самое кричит.
– А так: если никто не кусал, это гонорея! А она бытовым путём передаётся!
В общем, везут паренька в больницу, я сопровождаю – так по правилам положено. Еду, а сам думаю: рассказать, что подцепил гонорею бытовым путём от ребёнка в лагере – кто ж поверит! Ужасть!
Потом выяснилось: мальчика тяпнула пчела, он про это забыл, и у него на укусы аллергия.