[X] Помощник

[vvk]

Из блога (просто понравилось)

Есть такие события в жизни: когда они происходят, ты понимаешь, что "все, больше никогда! Ни-ког-да, слышите!", а потом проходит время, и ты понимаешь, что всей душой снова этого хочешь.
Вот так и я: отработав прошлым летом смену в качестве воспитателя-вожатого в детском лагере, зареклась: больше ни-ни. Ага, да. Вот, снова решила ехать и в этом году.
Почему - непонятно. Я всю жизнь думала, что не люблю детей, правил и заборов, добровольно-принудительных развлекушек, приторно комфортной природы... И тем не менее снова еду вожатствовать. Просто тянет.
Может, потому, что лагерь - это единственное место где:
= сон - это высшая награда вожатого, даже если это 15 минутный блиц-дрём ;)на лавочке возле корпуса
= голос - это вожатское все, но тем не менее его мало кто бережет
= за обедом я с удовольствием ем даже.. да все ем, потому, что энергию нужно откуда-то брать
= нарушается закон сохранения этой самой энергии, потому, что вожатые ее генерируют из ничего, а ничего ее генерирует из вожатых
= я моментально научиваюсь петь-вышивать-танцевать-играть в футбол-вести викторины-чинить тумбочки-открывать шампанское-шить костюмы-бинтовать пальцы-делать бодиарт-мирить друзей-играть в кысьбрысьмяу-накрывать столы-рисовать карикатуры-
лепить из пластелина-
лепить чушь-
лепить иллюзии...
= можно в третьем часу ночи, после вожатских репетиций, рискнуть отправиться купаться на ногомойку
= и обнаружить там еще пару таких же экстремалов
= мы бродим по территории по ночам и пишем сценарии мероприятия, а наутро, дописав, забываем, где их оставили, и ставим старые как мир сказки
= услышав от мерзкой директрисы "ты такая же как они", в разговоре про свой "дыбильный" отряд, я горжусь, а не расстраиваюсь
= за полтора часа до подъема вожатые лезут купаться в бассейн, и не попадают туда, промахиваясь в попытке нащупать ногой лестницу, отчаиваются сделать это, и прыгают в бассейн...в котором не оказывается воды
= любой из сотрудников и детей может быть таким, каким хочет быть. а не "собой, какой он есть" )

[vvk]

Витаминки

Сегодня случайно увидел привет из детства - витамины "Ревит". Помните такие желтые драже, сладкие на вкус, у которых была кислая, до ужаса, сердцевина? Вот и вспомнилась по этому поводу история, еще со времен пионерлагеря.
Видимо, в целях укрепления растущих организмов, всех вожатых обязали сразу после отбоя обходить все палаты и выдавать каждому пионеру по одной витаминке "Ревит" прямо в пасть (впрочем, блатные иногда могли и две выпросить). В то время, когда узники пионерлагерей были насильно отделены от каких либо дополнительных сластей, за исключением посылок из дома и родителького дня, в который все от пуза наедались гостинцами, даже такая вещь как напоминающие конфеты драже "Ревита" ценились весьма высоко. И вот в один прекрасный день, мы с приятелем Санькой увидели приоткрытую дверь в вожатскую, которую обычно закрывали на ключ, во избежании эксцессов и почувствовали себя в шкуре котов в молочной лавки, поскольку прямо по курсу на столе стояла нет, не пузырек, а целая упаковка пузырьков "Ревита". Поскольку счастье в жизни выпадает нечасто и то не всем, то мы решили не размениваться на мелочи, а стащили каждый сразу по два пузырька. В дальнейшем мы испытали всю сладость положения "витаминных королей". Мы ели их по две, по три, целыми горстями, уже просто разгрызая их. Короче феерия продолжалась часа три, пока от одного вида витаминок не начинались рвотные позывы. На это пир духа был прекращен, остатки былой роскоши перепрятаны на черный день.
Однако, основные события были впереди. Обед был испорчен, поскольку один только вид пищи вызывал отвращение.Однако и это было не все. Лишь зайдя перед тихим часом в туалет, я на себе осознал нехитрую максиму о том, что каждому воздается по делам его - моча имела ярко выраженный зеленый окрас.
После этого, как это частенько случается, моментально проявилась куча симптомов, которые доселе себя никак не проявляли. Начала кружиться голова, непонятно с чего потекли сопли, короче молодой организм начал разваливаться на глазах и, подхватывая падающие на бегу части, ринулся в вожатскую, с заявлением о том, что ему очень плохо и он готов на добровольное заключение в карцер изолятор. Вожатый приобрел озабоченный вид - симуляция, с целью избежать принудительной отлежки во время тихого часа исключалась, загнать пионеров даже в окрестности изолятора было весьма сложной задачей, а уж добровольная явка туда с повинной и вовсе делом немыслимым. Поэтому мы отправились с ним туда, где меня моментально уложили в кровать, начали мерять температуру и вообще всячески заботиться. Как известно ничто так не пробуждает жалость человека к самому себе, как забота окружающих. Трезвый взгляд всегда выявит, что забота является недостаточной, и что ее надо усилить путем сообщения заботящихся о новых горизонтах страданий, которые вы до этого, из-за собственной скромности, скрывали. Потому в качестве бонус-трэка врачу было сообщено и об экзотическом цвете мочи. Это оказалось фатальной ошибкой, поскольку забота моментально превратилась в озабоченность, мирно плавающий в нирване окружающей его заботы организм, был моментально вырван в суровую реальность, насильно напоен четырьмя стаканами воды и препровожден для демонстрации уникальной цветовой гаммы. Убедившись, что молодой организм не страдает дальтонизмом и цветность действительно впечатляющая, данный организм был подвергнут массе ужасающих пыток типа взятия анализа крови и других весьма неприятных процедур. Только вдоволь поиздевавших садисты в белых халатах отправили меня спать, а взятые анализы в больницу ближайшего города. Далее события развивались как снежный ком. Не прошло и часа, как в изолятор был приведен Санька, с точно такими же симптомами. Лицо вожатого выражало сильную озабоченность, а когда врач еще сходу спросил Саньку о цвете мочи, и тот тихо прошептал "зеленая", приобрело вид весьма задумчивый, с прикидками, насколько далеко на север, его может послать Родина, после массового отравления в отряде. Примерно те же мысли начали блуждать и по физиономии врача. Срочно начались вводится экстренные меры типа карантина отряда, и "готовьте машину, этих двух, отправляем в Москву, не будем дожидаться анализов". Внезапно поняв, что ситуация выходит из под контроля, Санька шмыгнул носом и сказал "не надо в Москву, мы витаминок объелись". Во время последующего допроса предатель Санька выдал все. Вожатого, от убийства обоих на месте, удерживало только присутствие уже откровенно ржущего врача. Похитителям витаминов было предписано промывание желудка и двухдневное пребывание в изоляторе. Отбыв заключение мы поначалу даже боялись идти обратно в отряд, опасаясь санкций со стороны вожатого, однако, по прибытию на место, нас приняли весьма хорошо, можно даже сказать добродушно. Обозвав обоих "инопланетянами", нас отпустили ко всем остальным.
Только вот до конца смены, при ежевечерной раздачи витаминов нас обходили стороной. "Хрен знает, каким цветом вы еще ссать начнете", откровенно сказал нам вожатый на наши претензии. Дверь после этого в случая он стал закрывать на ключ постоянно...

Если хочешь поработать...

Иной раз хочется радикально сменить занятие. А потом, когда сменишь, тут же хочется вернуть всё в исходное положение. Помню, в одном пионерлагере произошёл со мной такой случай.

За территорией лагеря – в нескольких метрах за забором, – завхоз распорядился выкопать яму для захоронения всякого мусора, оставшегося от пионерской жизнедеятельности. Яму копали нанятые рабочие. Аккуратная такая ямища, примерно пять на пять метров. Ну и в глубину планировалось метра на два. Работа это не сказать, что дико сложная, но однако и не такая, чтобы её за пару часов выполнить. Поэтому яму капали несколько дней (понятное дело, не слишком-то спеша).

Меня и ещё двух моих друзей как-то раз обуяло страстное желание тоже принять участие в капании этой ямы. Не знаю, как объяснить, но вот почему-то вынь да положь захотелось нам помахать совковыми лопатами. Тяга к труда, видимо, это называется. Ну и поскольку, как я сказал, рабочих чаще всего в яме не было, мы как-то раз, перемахнули через забор и залезли в яму, чтобы немного в ней покопаться. К тому моменту яма уже была углублена метра на полтора – мы в ней скрылись полностью. То есть, в общем-то оставалось сравнительно немного. Ну мы и начали радостно орудовать лопатами, выбрасывая на поверхность породу.

Копали минут пятнадцать. Каких-то существенных изменений заметно не было. Да и что там могли накопать за пятнадцать минут три пионера? Но зато радости было полные штаны. Во-первых, физическая работа иной раз в самом деле нешуточно доставляет; во-вторых, приятно было делать дело за пределами пионерлагеря, что придавало всему мероприятию некоторую таинственность; ну и, в-третьих, никто нас копать не заставлял и мы это дело могли прекратить в любой момент. Поэтому мы сопели и капали, как черти. Аж вспотели все.

И вдруг, откуда ни возьмись появился наш вожатый. Он подошёл к краю ямы и молвил слово доброе:

– Вы чего это тут делаете?

Мы конечно копать перестали и малость оробели. Ибо с одной стороны ничего такого преступного не делали, но ведь в пионерлагере всё, что делается без санкции начальства, это, в некотором роде, нарушение. Да к тому же мы оказались за территорией лагеря. Пусть это было всего в паре метров от забора, но факт самовольного оставления лагеря был налицо. В общем, заволновались мы малость и дружно изобразили сцену: «три пионера, набравшие в рот воды».

– Ну чего молите, чего вы тут делаете, я вас спрашиваю? – решил выпытать всю подноготную вожатый.
– Яму копаем, – уныло констатировали мы.
– А кто вам сказал яму копать? – уточнил вожатый.
– Никто. Мы сами решили копать, – резанули мы правду-матку.
– Сами? – удивился вожатый. – Ну ладно. Тогда так: обед через полтора часа, вот до обеда копайте, а я приду перед обедом, проверю.

И убыл в неизвестном направлении. Верите ли, но после этих слов желание копать дальше начисто улетучилось. Вот только что, буквально пару минут назад мы испытывали настоящее удовольствие от работы и ни малейшего желания у нас не было прекращать рытьё ямы. И яма нам казалась не ямой, а блиндажом, а мы себе – солдатами перед боем. Но вот – бац – свет померк и копание ямы вдруг превратилось в наших глазах в род ужасного и несправедливого наказания. Яма сразу стала какой-то неуютной.

Что было тому виной? Толи сам факт, что теперь мы будем копать не для своего удовольствия, а по приказу вожатого, толи осознание, что вот уже нам нельзя бросить работу, когда вздумается, а надо долбить постылый глинозём до обеда, но копать уже совершенно не хотелось. Возникло ощущение, что нас наказали. Хотя, строго говоря, вожатый ровным счётом нас не наказал, а просто перевёл наш самостийный порыв в разряд санкционированного властями мероприятия. Только и всего.

Несколько минут мы вяло побросали землю, а потом стали совещаться. Блиндаж снова превратился в яму для мусора, рыть которую совершенно не хотелось. В результате совещания мы пришли к согласованному решению положить на приказ вожатого лопату и немедленно покинуть опостылевшую яму. Что мы быстренько и сделали. Проворно так. Словно всю жизнь учились покидать окоп, отрытый в полный профиль.

Вожатый, скорее всего, забыл и про нас, и про яму сразу же, как только ушёл оттуда. И даже не спрашивал нас, как глубоко мы врылись в землю. Однако до самого ужина мы избегали попадаться ему на глаза.

Вот и вся история. Спросите: в чём же мораль? А нету никакой морали. Просто воспоминание детства. Маленькие мы были тогда. Не знали мудрости веков. А вся жизненная мудрость открылась мне гораздо позже, уже в армии, когда я в личном блокнотике товарища прочитал такую фразу: «Если хочешь поработать – ляг, поспи и всё пройдёт». Очень глубокая мысль, между прочим. Но без соответствующего жизненного опыта мысль эту, пожалуй, не понять.